Раннее аффективное развитие детей с аутизмом / Альманах №19 / Архив / Альманах Института коррекционной педагогики
АЛЬМАНАХ института коррекционной педагогики
Альманах №19 "Детский аутизм: пути понимания и помощи"

Раннее аффективное развитие детей с аутизмом

Е.Р. Баенская ФГНУ «Институт коррекционной педагогики» Российской академии образования, Москва

Нарушения адаптивных возможностей ребенка при формировании синдрома раннего детского аутизма

Рассмотрим наиболее характерные проблемы адаптации детей с формирующимся синдромом аутизма, которые проявляются в трудностях взаимодействия как с ближайшим окружением, так и со средой в целом. Недосточная активность, невыносливость в контактах, стремление к их ограничению и стереотипизации оформляются к концу раннего возраста в типичные для разных вариантов аутистического дизонтогенеза проблемы поведения, отражающие глубину дезадаптации ребенка. Постараемся проследить связь этих проблем с обозначенными выше нарушениями развития системы аффективной саморегуляции.

Нарушения взаимодействия с близкими

Дефицитарность первых стереотипов взаимодействия

Первым адаптационным достижением ребенка и матери являются стабильные, удобные для обоих формы взаимодействия, которые складываются в ежедневно повторяющихся, привычных приемах ухода за младенцем.

Для аутистического дизонтогенеза характерно нарушение этого процесса взаимного приспособления. В зависимости от тяжести первичных предпосылок нарушений развития, ребенок может или не проявлять собственной активности в усвоении режима, не давать знать о своих потребностях, не демонстрировать избирательности или, наоборот, требовать слишком жесткого соблюдения своих условий и не обнаруживать характерной для младенческого возраста пластичности во взаимодействиях с ухаживающим за ним взрослым, обеспечивающей возможность взаимного подстраивания друг к другу.

В первом случае проблемы установления и поддержания режимных моментов дня, формирования привычек ребенка становятся ощутимыми для родителей позднее, обычно на втором году жизни малыша, когда оказывается сложным вовремя посадить его за стол или на горшок, уложить спать, увести с прогулки и т.д. Трудности бытового взаимодействия, приходящие на смену чрезвычайной пассивности и податливости ребенка в более раннем возрасте, обусловлены, прежде всего, резкими ограничениями возможностей организации его поведения в условиях постоянной конкуренции с влияющими на малыша «полевыми тенденциями».

Во втором случае проблемы «физического» ухода за ребенком возникают достаточно рано. Кроме трудностей установления временных интервалов в кормлении и в режиме сна-бодрствования, в большинстве случаев в историях развития таких детей прослеживаются выраженные сложности введения в обычные процедуры ухода за малышом неизбежных добавлений и изменений (например, замены соски, перекладывания из коляски на сон в кроватку, перехода из маленькой ванночки в большую, из обычной коляски в прогулочную, попыток включения в рацион новой еды). Максимальные проявления нетерпимости к отсрочке удовлетворения витальной потребности, к введению перемен в привычные формы ухода за малышом, характерные в норме для раннего младенчества, здесь выходят далеко за эти временные рамки и становятся, особенно для аутичных детей второй группы, типичной поведенческой проблемой, отражающей ограниченность адаптивных возможностей.

При благополучном развитии большая гибкость в следовании за предлагаемыми мамой нововведениями обеспечивается интенсивным развитием эмоционального заражения. Именно благодаря ему малыш становится способным немного потерпеть, отвлечься от насущной потребности мамиными уговорами, игрой, заинтересоваться и «соблазниться» новым впечатлением.

Дефицитарность этого механизма при аутистическом развитии не только препятствует расширению форм взаимодействия, но и лежит в основе первых выраженных проявлений дезадаптации малыша. Например, стойкое нарушение сна при замене коляски на кроватку или потере пустышки; крик и отказа от еды на протяжении длительного времени при разовой попытке мамы заменить грудное кормление на кормление из бутылочки.

Кроме того, процесс взаимной адаптации затруднен не только в связи с недостатком реагирования малыша на материнский эмоциональный посыл, но часто и со сложностью понимания качественных оттенков его аффективного состояния близкими. Ребенок может не жаловаться, не появляются интонации просьбы, удивления. И в раннем возрасте, и позже у таких детей редко можно увидеть разнообразие эмоциональных выражений (либо спокойствие – либо напряженность, признаки дискомфорта – либо состояние возбужденности, экзальтации). Таким образом, трудности регуляции аффективных состояний, которые отражаются в недостаточности экспрессивых характеристик, имеют своим прямым продолжением ограничение адаптивных возможностей.

Проблемы формирования привязанности

Обязательным условием адаптации ребенка к окружающему миру является своевременное формирование эмоциональной привязанности к близкому человеку. Именно к нему малыш обращается за поддержкой и в случаях новизны, неожиданности возникающих ситуаций, и для подтверждения правильности и успешности своих действий в ситуациях уже освоенных. Развитие отношений «безопасной привязанности» служит опорой малышу в активном исследовании среды. От степени их сформированности в значительной мере зависят дальнейшие достижения ребенка в социальной адаптации.

При благополучном развитии феномен «социальной ссылки», то есть учет младенцем реакции матери на свои действия, наблюдается вскоре после появления первых ярких признаков привязанности – «позитивного узнавания» мамы и «страха чужого». Это время характеризуется важнейшим этапом в развитии разделенного переживания – формированием «избирательной аффективной настройки» (по Д.Стерну), благодаря которой малыш получает возможность выборочно закреплять и усиливать в своем аффективном опыте переживания, поддерживаемые мамой.

Трудности в формировании подобной настройки у детей с аутизмом, в основе которых лежит ограниченность их возможностей эмоционального заражения, препятствуют развитию отношений привязанности. Соответственно, такой ребенок лишается основного ориентира в своих предельно ограниченных попытках взаимодействия с окружением, - он не обращается к маме за поддержкой и оценкой своих достижений, не перенимает предлагаемые ею способы преодоления неприятных и сложных ситуаций.

Наиболее ярко эта дефицитарность обнаруживается у аутичных детей первой группы. Мы уже говорили о том, что в поведении такого ребенка в младенчестве не появляются наиболее значимые показатели эмоциональной привязанности (прежде всего, «страх чужого»). Нельзя сказать, что он совсем не различает своих и чужих, но отмечаемые тенденции дифференциации отношений с окружающими минимальны. Предпочтение таким ребенком кого-то из близких людей может проявляться в том, что с ним он соблюдает меньшую дистанцию в общении, чем с другими, чаще к нему подходит или карабкается на колени, чаще берет его за руку, чтобы достать что-то недосягаемое. На основе этих крайне слабо выраженных признаков некоторой избирательности в контакте и складываются собственные, очень ограниченные формы стереотипного взаимодействия ребенка с близкими, которые, однако, лишены главной своей составляющей – эмоционального наполнения. Так, ребенок садится на колени к маме спиной, не заглядывая ей в глаза; карабкаясь по взрослому, он может даже опираться на его лицо, то есть игнорирует «этологические запреты».

Отсутствие внимания ребенка к эмоциональным реакциям близких неизбежно приводит к наиболее выраженным дезадаптивным формам поведения (не появляется учет реальной опасности, максимальны трудности произвольной организации поведения).

При формировании второй группы аутизма отношения малыша с мамой фиксируются на стадии выраженной симбиотической связи, привязанности, еще не выделенной эмоционально из жесткого аффективного стереотипа привычного взаимодействия, что препятствует развитию самостоятельного адаптивного поведения ребенка. Особенно тяжело в этих случаях протекает период его физического отрыва от матери – нарастают дискомфорт и страхи, не развивается активность по освоению внешней среды, рано обозначается крайняя стереотипность в собственных контактах с окружением. И за пределами раннего возраста ребенок оказывается беспомощным без физического присутствия матери, не выпускает ее из поля зрения. Вместе с тем, ее положительный настрой мало побуждает его к активности, а отрицательный моментально провоцирует серьезные аффективные срывы, сопровождаемые агрессией и самоагрессией. При этом малыш лишен возможности утешиться с помощью непосредственной эмоциональной поддержки близкого (поэтому часто в таких ситуациях родители пытаются отвлечь и успокоить ребенка привычной формой аутостимуляции, то есть заглушить расстройство механически).

Специфика нарушения развития отношений привязанности у детей третьей группы проявляется в том, что ребенок включает близкого взрослого в свою аутостимуляцию в качестве основного объекта провокационного поведения, вызывая его негативные эмоции, одновременно и пугаясь, и возбуждаясь. Проблемы эмоционального заражения, избирательный интерес к ярким отрицательным аффективным проявлениям ведут к стереотипному закреплению неодобряемых взрослым действий.

В отличие от других, дети четвертой группы демонстрируют в своем поведении признаки эмоциональной привязанности. Они проявляются, прежде всего, в том, что ребенок со всей очевидностью нуждается не только в физической, но и в эмоциональной поддержке матери. Постоянное тонизирование со стороны близкого человека является для него необходимым условием запуска и поддержания уже имеющихся форм привычного взаимодействия с окружением. Такой эмоциональный симбиоз сохраняется и за пределами раннего детства, и это тоже превращается в проблему индивидуальной адаптации. Основа недостаточности в развитии отношений привязанности и здесь обнаруживается как ограниченность функционирования первичной совместной с мамой системы аффективной регуляции малыша. Она проявляется в пассивности ребенка и в крайней трудности введения новых, более сложных способов повышения активности, прежде всего, развития интереса к необычным, неожиданным, более «острым» впечатлениям.

Таким образом, оставаясь в рамках недостаточно разработанного первичного младенческого стереотипа взаимодействия с матерью, малыш не принимает его эмоционального усложнения – в плане развития как содержания, так и форм материнского реагирования. В итоге не создается достаточная основа для формирования механизма экспансии, а, следовательно, и возможностей индивидуальной адаптации.

Для такого ребенка не только в раннем возрасте характерен «страх чужого»; он демонстрирует максимальные проявления дезадаптации при вынужденной временной разлуке с мамой (например, при госпитализации). В его поведении при этом появляются регрессивные черты, напоминающие в большей степени особенности, свойственные детям второй группы: усиливаются страхи, более оформленными становятся двигательные стереотипии, более свернутыми и механическими – эхолалии, большую глубину приобретают трудности эмоционального контакта.

Библиография
Печать
Распечатать фрагмент
Поделитесь статьей с коллегами и друзьями
Баенская Е.Р. Раннее аффективное развитие детей с аутизмом // Альманах Института коррекционной педагогики. 2014. Альманах №19 URL: https://alldef.ru/ru/articles/almanah-19/rannee-affektivnoe-razvitie-detej-s (Дата обращения: 22.10.2021)
Лицензия Creative Commons
Это произведение доступно по лицензии Creative Commons «Attribution-NonCommercial-NoDerivs» («Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений») 3.0 Непортированная.
Мы используем cookie. Во время посещения сайта вы соглашаетесь с Политикой конфиденциальности.
OK