Детская агрессивность как проблема культурного и психического развития / Книжное приложение / Альманах №9 / Альманах Института коррекционной педагогики
АЛЬМАНАХ Института коррекционной педагогики

Детская агрессивность как проблема культурного и психического развития

Никольская О.С., Институт коррекционной педагогики РАО (Москва)

Относиться к агрессии просто как к патологической стороне нашей жизни вряд ли разумно. Об этом говорит хотя бы тот факт, что в реальности взрослых часто заботят не только проявления агрессии у ребенка, но и их отсутствие. Тревогу вызывает как неспособность ребенка удержаться в границах принятых для его возраста норм поведения, недостаточное сопереживание другим, так и невозможность активно отстоять свои права, определить и удержать границы своего индивидуального пространства. Скорее можно сказать, что нас настораживает диспропорция в развитии этих тенденций.

Одной из причин возникновения такой диспропорции может стать нарушение структуры самой культуры, в которой воспитывается ребенок. В устоявшейся целостной традиции всегда существует баланс стимуляции развития взаимодополняющих форм коммуникации. Так, если в социально ответственных ситуациях ценится "правильность" коммуникации, то игровые дают большую свободу и возможность активно отстаивать свое место в иерархии сверстников.

Еще недавно устойчивая среда дворовых компаний предоставляла детям и подросткам богатые возможности для пробы своих сил. При этом уровень допустимой агрессии и в этой "свободной" среде контролировался традиционной структурой игровых отношений, поскольку, как определяет Й. Хейзинга, сами правила, условия игры должны гарантировать сохранность партнера, необходимого для ее продолжения.

Таким образом, старший дошкольник, впервые вышедший гулять самостоятельно, поступал в не менее важную, чем общеобразовательная, «школу», где получал возможность и узнать «свою цену», и самому определить границы дозволенности в отношениях с людьми. Сохранение этой жизненно важной для развития детей среды, как и любого другого завоевания культуры, не является, по М. Мамардашвили, автоматически гарантированным существующими традициями, и требует постоянных усилий каждого нового поколения. Сейчас мы можем констатировать, что такого воспроизведения уклада жизни детей одной деревенской улицы или городского двора в достаточной степени не произошло.

Мы не можем оценить в полной мере последствий явного ухода этого пласта культуры детства. Вероятно, как и любое изменение, это не только убыток, но и открытие каких-то иных возможностей. Пока же мы можем только констатировать, что в настоящее время эта охраняющая и воспитывающая (структурирующая аффективное переживание) культурная среда практически утеряна. Общение современных детей и подростков не опирается на нее, ушли традиционные развлечения и времяпрепровождения, забыты большинство традиционных игр с правилами.

Дети тянутся друг к другу, но что делать не знают, и часто ощущают растерянность и опустошенность: «ну мы просто резвимся, бегаем друг за другом, кто с ножом, кто с пистолетом»… Поэтому мы должны быть готовы к тому, что импульсивное агрессивное действие, так же, как и "короткое замыкание" - фиксация зависимости ребенка от какого-либо примитивного аффективного влечения, становятся для наших детей более вероятными. Можно сказать, что в этой ситуации совершенно нормальный, обычный и благополучный ребенок находится в гораздо большей потенциальной опасности: теперь он должен сам, без поддержки культурного ритуала, справляться со случайными аффективными провокациями, а неорганизованная укладом детская группа, аффективно резонируя, еще больше усиливает эти провокации.

Вряд ли мы можем надеяться уберечь детей, удержав их в своем взрослом, серьезном и правильном пространстве. Отсекая возможность самостоятельной проработки низших пластов индивидуальной аффективной жизни, мы ставим ребенка в позицию слишком сильной зависимости от других людей, от моральных и социальных норм, наконец, от ценностей сообщества. Отсюда возникает угроза фиксации психического инфантилизма, ограничения возможности развития собственной, индивидуальной и уникальной конфигурации личности. Понятно, что такое обезличивание может обернуться социальной конформностью, которая, как мы помним и знаем, на самом деле тоже позволяет человеку совершать, казалось бы, немыслимые для нормального человека жестокие поступки, при условии, что они предписаны правилами и ценностями его сообщества.

Кроме того, надо учесть, что и сам выбор идеальных ценностей нашей взрослой культуры в последнее время тоже достаточно изменился. От ребенка и подростка требуется теперь не столько послушание, правильное поведение и самоконтроль, сколько динамизм и стремление к достижению. Восстановление справедливости для многих, не слишком вписавшихся в новые условия семей, для чувствующих себя социально униженными родителей, часто связывается с грядущими победами их ребенка, - с тем, насколько он сможет обойти своих сверстников. Напористость и агрессивность в этих случаях рассматриваются как признаки возможного успеха, поэтому агрессия, не обкатанная и не организованная в игровом пространстве, часто сразу начинает активно опробываться ребенком в поле социального взаимодействия.

И если достижение душевного равновесия так проблематично для обычных здоровых и любимых в семье детей, то что же можно сказать о других, о тех, кто недостаточно обеспечен вниманием и защитой близких в раннем детстве, кто имеет собственные, биологически обусловленные сложности социализации. Даже в случае простой задержки аффективного развития агрессивные реакции могут возникнуть и упрочиться просто потому, что в этом случае незрелому ребенку приходится взаимодействовать с более сложной, чем это ему доступно, социальной средой. Ранняя, примитивная детская форма реакции на происходящее при непонимании окружающих может фиксироваться как защитное агрессивное действие.

В этих условиях, как и в нормальном раннем детстве, важно сохранение взаимопонимания ребенка и его близких. Восстанавливая и поддерживая эмоциональную общность, взрослый может помочь ребенку в построении и осмыслении картины мира, в формировании его собственных механизмов аффективной организации поведения. Но эта возможность реализуется только при готовности взрослого самому быть гибким и конструктивным, искать дополнительные опоры для организации взаимодействия.

Опыт показывает, что привычное обращение взрослых только к рациональной и эмоциональной оценке неправильного поведения при аффективной незрелости ребенка не может решить проблемы его развития. В этом случае мы часто не помогаем, а дополнительно дезорганизуем ребенка. Понимание наличных возможностей ребенка, выбор адекватных средств организации взаимодействия, определение возможной последовательности шагов его усложнения, позволяют сохранить и развить эмоциональную связь между ребенком и близкими. Это готовит его к развитию самых сложных форм организации взаимодействия с миром и с людьми, к полноценной произвольности, к координации с помощью эмоционального сопереживания, социального правила и, впоследствии, личностного самоконтроля.

Такой осторожный подход, выявление реальных возможностей организации отношений с миром, опора на них, для развития более сложных форм тем более важен для детей с задержкой аффективного развития. Для них особенно нужно, чтобы вхождение в культуру взаимоотношений происходило естественно и прочно, - постепенным «прорастанием» в нее всех слоев аффективной жизни ребенка. Именно это может дать ему стабильность в отношениях с миром и людьми.

В нашем сознании часто возникает привычный и понятный образ: высшие эмоции, личностные структуры надстраиваются как спасительная почва человечности и культуры, как тонкая корка над расплавленной магмой примитивно-аффективного, над влечениями, агрессией, страхами. Этот образ, как нам кажется, в большой степени не точен. Работа с тяжелыми нарушениями развития аффективной сферы показывает, что эмоциональные переживания не только сковывают и подавляют низшие аффекты, но и опираются на их структуру, которая тоже формируется в процессе развития ребенка. Сама возможность развития личности, ее будущая гармония или проблемы зависят от благополучного становления ее основ - низших аффективных структур. Там, где, как нам кажется, бушует хаос, существуют свои законы гармонии, и специфически человеческое, эмоциональное и культурное прочно и естественно укоренено в самых глубоких слоях психики. Необходимо только помнить, что они тоже требуют внимания и уважения к себе.